Не по линии: Мария Вернер и Дарина Кесельман о мягком сопротивлении образа

Сегодня изображение все чаще требует мгновенного узнавания: оно должно быть прозрачным, легко считываемым и сразу сообщать зрителю собственный смысл. Тем интереснее становятся произведения, которые сознательно замедляют этот процесс, оставляя пространство для сомнения, неточного узнавания и внутреннего напряжения. Именно в таком сопротивлении быстрому прочтению сегодня обнаруживается одна из самых тонких возможностей современного образа.

Текст: Виктория Мирошниченко

Untitled landsсape, 2023, Вернер, фото предоставлено Марией Вернер

В работах Марии Вернер и Дарины Кесельман почти никогда не возникает ощущения законченности. Линия чуть отклоняется, пропорция оказывается не совсем устойчивой, а цвет складывается из сочетаний, которые легко принять за слишком простые. Но именно эта кажущаяся небрежность заставляет смотреть внимательнее. 

Их работы трудно назвать конфликтными. Они не строятся вокруг социального высказывания и не требуют немедленно занять сторону. Напряжение возникает иначе: оно появляется как ощущение, что изображение сопротивляется слишком быстрому прочтению. Оно оставляет царапину на восприятии, и не так уж просто уловить за счёт чего это происходит. Вернер и Кесельман работают с внутренним состоянием как с контуром, который невозможно обвести ровно: стоит попытаться — и рука все равно уходит не по линии.

На первый взгляд, Мария Вернер и Дарина Кесельман работают в разных визуальных регистрах. У Вернер — живописная телесность, портрет, пейзаж, фигура, след кисти, близость к реализму и импрессионистической манере. У Кесельман, к примеру, в Opium of thoughts — абстрактное пространство: вихрь темно-синего, красного и фиолетового, затягивающий взгляд внутрь.

Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что обе художницы вызывают одно и то же чувство тревоги: кажется, что за внешней небрежностью жеста они что-то от нас скрывают. Их сближает способ обращения с образом как с ненадежной оболочкой. 

У Вернер реалистическая фигура, портрет или пейзаж только сначала выглядят как привычные жанры: внутри них быстро обнаруживается смещение — личная память, тревога, эмоциональная асимметрия. В портфолио художница говорит о соединении реализма и импрессионистической техники, о работе с эмоциями, символизмом и личными нарративами. Но важнее не сама заявленная «внутренность», а то, что она проступает через нарушение гладкости изображения. У Кесельман этот механизм доведен почти до знака: силуэт, цветовое поле, пустота и декоративное золото становятся способом показать, что образ всегда что-то скрывает, даже когда кажется предельно ясным.

Осмелимся сказать, что эмоциональное смещение у Вернер имеет ту же природу, что и у Френсиса Бэкона. Но если у последнего это смещение по-мужски экстравертно и интенсивно, то Вернер не выкладывает все карты на стол. Как ловкая эмпатичная женщина, она скрадывает эмоцию в псевдо-наивный жест, оставляя возможность считать его только тем, кто задержится у ее полотна чуть дольше беглого взгляда.

Иллюстрация женщины с цветами, 2024, Вернер, фото предоставлено Марией Вернер

Кесельман работает чуть более напористо, но не менее скрыто. Ее метод можно описать как пост-поп-арт — доведенный до точки, где декоративность уже не обслуживает ясный знак, а начинает работать как ловушка. Художница обнажает саму поверхность образа: лаконичный силуэт, вызывающая гамма, эмблематическая четкость. Сначала это вызывает вихрь смутных воспоминаний: логотип, иконка, рекламный знак, цифровой символ. Но затем узнавание не складывается в ответ. В отличие от «доброго» поп-арта, который оставляет зрителю ключ — культурную цитату, массовый образ, понятный код, — Кесельман этот ключ отнимает. Она создает изображение, в котором мы видим миллионы других образов и одновременно ни один из них. Именно поэтому ее работа не успокаивает, а дестабилизирует: зритель вроде бы узнает форму, но не может понять, что именно узнал.

Иллюстрация портрета в профиль, 2024, Кесельман, фото предоставлено Дариной Кесельман

В Opium of thoughts Кесельман работает с узнаваемой, «готовой» палитрой: красное, ультрамариново-синее, фиолетовое, черное. Это сочетание настолько очевидно драматично, что может показаться поверхностным. Перед нами будто космическая воронка, обложка фантастического романа, рейв-плакат, цифровая афиша.

 
Опиум Мыслей, 2025, Кесельман,  фото предоставлено Дариной Кесельман 

Но именно эта очевидность и становится приемом. Кесельман берет цветовую «Альфу и Омегу» и не пытается ее усложнить. Напротив, она доводит простоту до чистого символа. Цвет здесь работает почти как массовый код: мы уже где-то видели эту драму, уже знаем, как она должна на нас воздействовать, но не можем вспомнить, откуда именно.
Из-за этого Opium of thoughts похож на то, как мысль потребляет готовые визуальные клише о самой себе, закручиваясь в рекурсивную воронку. Кесельман показывает, что современное внутреннее состояние часто переживается через уже готовые паттерны. Даже тревога приходит к нам в узнаваемой упаковке. Тем не менее зритель остаётся в недоумении: мы видим знакомый образ, но не можем до конца назвать, что именно он с нами делает, как мы должны реагировать.

Вес Тишины, 2025, Вернер,  фото предоставлено Марией Вернер

Именно это состояние тревоги и неопределенности объединяет Вернер и Кесельман. Обе работают с изображением как с формой задержки: сначала оно кажется доступным, почти привычным, но затем перестает совпадать с тем способом чтения, который само же и предложило. Портрет, пейзаж, силуэт, цветовой вихрь у них не столько открывают смысл, сколько создают порог — место, где узнавание уже произошло, а понимания никто не обещал.

У Вернер это напряжение растворено в живописной близости: ее фигуры и пейзажи обращены к зрителю мягко, доверительно, но внутри этого доверия остается непроговоренный сдвиг. У Кесельман, напротив, изображение собрано жестче и холоднее: оно действует как знак, но знак без устойчивого словаря, как эмблема культуры, расшифровка которой ускользает из рук. В обоих случаях простота оказывается способом усложнить контакт с работой.

Обе художницы не предъявляют тревогу как тему, но встраивают ее в саму оптику: в слишком очевидный цвет, в чуть сбитую форму, в декоративность, которая не дает расслабиться и порождает вопросы. 

Вернер и Кесельман словно не доверяют зрителю, который слишком быстро понял картину. Они все время создают небольшую помеху, из-за которой первое впечатление приходится пересматривать.
Уход от корректного контура у Вернер и Кесельман связан и с самой позицией художника. Они действительно работают в стороне от той «линии партии», условного современного искусства: с манифестом наперевес, правильно расставленными акцентами и готовностью быть «за всё хорошее против всего плохого».

Их жест менее декларативен и менее удобен для куратора. Здесь нет готовых этических инструкций, а «внешность» работы не иллюстрирует позицию. Вместо этого Вернер и Кесельман оставляют нас в зоне неуверенного распознавания, где образ уже кажется знакомым, но смысл приходится искать без подсказок.