Умер Илья Кабаков

27 мая в возрасте 89 лет умер Илья Кабаков. Приносим свои соболезнования родным и близким художника. 

Илья Иосифович Кабаков родился 30 сентября 1933 года в Днепропетровске, УССР, СССР - российский и американский художник, график, автор публичных проектов и инсталляций, теоретик русской культуры, одна из наиболее значительных фигур московского концептуализма. 

Илья Кабаков родился в семье слесаря Иосифа Бенционовича Кабакова и бухгалтера Беллы Юделевны Солодухиной. В 1941 году вместе с матерью он попал в эвакуацию в Самарканд. В 1943 году его приняли в Художественную школу при Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина, преподаватели и ученики которой тоже были эвакуированы в Самарканд. Оттуда Кабакова в 1945 году перевели в Московскую среднюю художественную школу (МСХШ). Ее он закончил в 1951 году и тогда же поступил на отделение графики в Суриковский институт (Московский государственный академический художественный институт имени В.И. Сурикова), где занимался в мастерской книги у профессора Б.А. Дехтерева. Окончил институт Кабаков в 1957 году.

С 1956 года Илья Кабаков начал иллюстрировать книги для издательства «Детгиз» (с 1963 года – «Детская литература») и для журналов «Малыш», «Мурзилка», «Веселые картинки». Именно книжная иллюстрация дала Кабакову выход из академизма.

В 1965 начинает участвовать в выставках. Делит мастерскую с одним из ярких представителей сюрреализма Ю. Соостром. В ней собираются люди неофициальной культуры, она становится местом встреч и дискуссий. Именно эта публичная роль кабаковской мастерской сыграла большую роль в формировании московского концептуализма. Позднее Кабаков начинает записывать свои воспоминания о жизни арт-сообщества того времени («60-е – 70-е… Записки о неофициальной жизни в Москве». Вена, 1999).

В серии «Душ» (1964) сначала появляется рисунок человека под  душем, затем фигура становится «модулем» со своим окружением – появляются математические, физические формулы, разные возможности истекания воды из душа. В 1965 году эта серия была выставлена в Италии, что поссорило его с советским правительством. На рисунках изображен человек, стоящий под лейкой душа, но вода, которая из нее выливается, не касается его. По мнению критиков, эта работа символизировала недостаток материальных ресурсов при коммунистическом режиме, и они окрестили Кабакова голосом антисоветского поколения. Но Кабаков придерживался точки зрения, близкой к точке зрения Самюэля Беккета, утверждая, что он просто изобразил человека, который постоянно чего-то ждет.

«Рука и репродукция Рейсдаля»  (1965) – идея плохой вещи, в коробе – плохая репродукция и пластмассовая рука. Это та же эстетическая операция, что и у Дюшана – изменить конвенцию природы эстетического знака. Кабаков данной работой утверждает, что графическое мастерство возможно, но не нужно. 

В 1970-е годы — член объединения художников «Сретенский бульвар» (Москва).

Кабаков (одновременно с Пивоваровым) придумал новый жанр – альбом – набор листов с рисунками и текстами.

С 1970 по 1976 годы Кабаков нарисовал 55 альбомов для серии «Десять персонажей». Первым альбомом стал «Полетевший Комаров». Цикл, впоследствии названный журналистами «концептуалистским комиксом», создавался специально для домашнего просмотра: это был нонконформистский, неофициальный проект.

В 1972 году Кабаков создает работу "Ответы экспериментальной группы", есть мнение, что эта работа вообще самое первое произведение советского концептуализма. В ней уже нет никаких картинок, а только записанные аккуратным почерком фразы. Игра с языком — это уже, действительно, чистый концептуализм, такой, каким он был в это время и на Западе. Но кабаковская работа тесно связана с окружавшей его советской культурой. Это пародия на эстетику объявлений, таблиц и расписаний. Местоимение «он» - повторяющийся элемент во всех ячейках таблицы. Каждый раз моделируется какой-то отдельный «он». Текст вытеснил изображение, но оно не исчезло совсем, оно осталось как виртуальность. 

В 1980 году Кабаков стал меньше заниматься графикой и сосредоточился на инсталляциях, в которых использовал обычный мусор и обыгрывал жизнь и быт коммунальных квартир. В 1982 году Кабаков придумал одну из своих самых знаменитых инсталляций – "Человек, который улетел в космос из своей комнаты", законченную к 1986 году. Впоследствии такие масштабные проекты он стал называть «тотальными инсталляциями». 1970-е, когда Кабаков запускает из самодельной катапульты маленького человека из коммуналки в Космос – это вообще-то расцвет позднесоветской фантастики: Тарковский снимает «Солярис», но вместе с тем это и время, когда советская идеология утрачивает свой утопический потенциал, а космос из стремительно вспыхнувшего будущего становится частью отживающей системы. Индивидуальный побег в космос совершается втайне, как личный проект, персональная утопия безымянного сумасшедшего. Комнатка улетевшего в космос решена в жанре документального свидетельства, где не сдвинута ни одна деталь с места, не смахнута на одна крошка: завораживающий эффект остановленного времени. Зияющая дыра в потолке – знак разрыва, и Кабаков строит свою систему изобразительного пространства на разрыве между реальностью и мечтой – абсолютной белизной свободного сияния белого. Того белого поля листа, которое притягивает к себе зрителя в ранних альбомах художника. 

Мушиные работы у Кабакова особенно часто встречаются в 80-х и 90-х. Борис Гройс считает, что в творчестве художника мухи играют роль ангелов. Но если это и ангелы, то скромные и ни на что не претендующие ангелы атеистической эпохи застоя. Любимая Кабаковым форма вопроса-ответа ("Чья эта муха?" — "Это муха Николая") отсылает нас к учебникам по иностранному языку, где и Анна Евгеньевна Королева, и Сергей Михайлович Хмельницкий — это безличные имена, фамилии и отчества, выдуманные автором. Муха Кабакова – знак ничтожности и тупой неизменности быта. Попадая в центр внимания двух случайных коммунальных соседей, она провоцирует их на разговор, не значащий ничего. Реплики буквально зависают в пространстве, обозначая бессмысленность происходящего.

Если Кабаков берется за кисть и пишет маслом, то он никогда не делает этого от своего имени — вместо этого он выдумывает себе лирических героев или персонажей. Например, серия картин "Праздники" (1987) как будто бы написана воображаемым соцреалистом-халтурщиком. Уборка урожая, быт молодой семьи и другие сюжеты из советской иконографии как будто сделаны для какого-нибудь праздничного стенда в ДК. Но праздничного ощущения нет, поскольку по неким причинам холсты пролежали в мастерской много лет и краски потускнели. Тогда этот воображаемый художник наивно украсил поверхность холстов цветными фантиками, надеясь оживить картины. Кабакову эти фантики, понятное дело, нужны, только чтобы сильнее обострить отчужденность от официальной советской живописи.

В 1987 году Кабаков получил первый зарубежный грант – от австрийского объединения Graz Kunstverein — и построил в Граце инсталляцию "Ужин". Год спустя он устроил первую «тотальную инсталляцию» из проекта "Десять персонажей" в нью-йоркской галерее Рональда Фельдмана и получил стипендию французского министерства культуры. В 1989 году Кабакову дали стипендию в фонде DAAD (Германская служба академических обменов), и он переехал в Берлин. С этого времени он постоянно работал за пределами сначала СССР, а потом России.

С начала 1990-х годов у Кабакова прошли десятки выставок в Европе и Америке, в том числе в таких крупных музеях, как парижский Центр Помпиду, норвежский Национальный центр современного искусства, нью-йоркский музей современного искусства, кельнский Кунстхалле, а также на Венецианской биеннале и на выставке Documenta в Касселе. 1990-е годы стали временем признания художника: в это десятилетие он получил награды от датского, немецкого и швейцарского музеев, титул кавалера Ордена искусств и литературы от французского министерства культуры.

Одна из ранних эмигрантских инсталляций Кабакова "Красный вагон" (1991) была сделана для дюссельдорфского Кунстхалле. Кабаков умело создавал тотальный образ необыкновенной и пугающей страны, из которой он прибыл. И его проекты для европейских и американских музеев рассчитаны именно на пересказ советского опыта западному зрителю. «Вагон» следовало читать как метафору трех ступеней развития советской культуры, как ее понимал Кабаков. На входе в вагон стоит сложная, напоминающая конструкции Лисицкого лестница, идущая в небо, — это стремящаяся в будущее утопия авангарда. Внутри вагона темно, вместо окон висят соцреалистические холсты и играют бравурные сталинские марши 30–40-х годов — это искусственная ширма социалистического реализма. А на выходе из вагона валяется груда мусора, оставшаяся от постройки вагона, — это послевоенные руины сталинской культуры.

Если «Человек, улетевший в космос» — это фантазия о побеге в прекрасное и свободное будущее, то "Туалет" (1992) — это уже ретроспективный взгляд из «нормального настоящего» в сюрреалистическое прошлое. Сравнение советской жизни с уютно обустроенным общественным сортиром — благодаря своей предельной понятности — пользовалось в западных музеях огромным успехом.

Получив на Западе ресурсы для конструирования целых миров, Кабаков дал волю своим демиургическим амбициям и немедленно сделался повелителем мух - "Жизнь мух" (1992). Он развил тему, которая встречалась у него до того только в рисунках, до настоящего монументального эпоса. Это было уже не одинокое маленькое насекомое, а целая мушиная цивилизация со своей историей и таинственными законами, по которым строились траектории полетов мух, способных образовывать в пространстве отдающие эзотерикой фигуры.

"Игра в теннис" (1996) – в теннис Кабаков играл два раза. В первый раз с художником Павлом Пепперштейном, концептуалистом младшего поколения. А второй раз — с философом Борисом Гройсом, который изобрел термин «московский романтический концептуализм». Оба были его давними друзьями и собеседниками. Работа, ясное дело, не про спорт, а про интеллектуальное соперничество и состязание остроумий. В теннис никто из участников играть не умел — зато в беседах  об искусстве все были большие профессионалы. На черных досках мелом были записаны умные диалоги Гройса и Кабакова — а по итогам подач подводился счет.

Кабаков рассказывал, что, когда он рисовал детские иллюстрации на незнакомую тему — скажем, когда надо было изобразить эскимосский чум или какое-нибудь тракторное производство, — он представлял себе свой предмет так, как будто он смотрит на него сверху, из космоса. Затем, спускаясь в своем воображении все ниже, он мог уже рассмотреть и зарисовать детали. Привычка смотреть на все с точки зрения верховного существа осталась у Кабакова и в искусстве. Знаменитый "Табурет" (2001) сделан именно с этой позиции.

В 2000-е годы художник стал активно выставляться в России. В начале 2004 года Третьяковская галерея устроила программную выставку «Илья Кабаков. Десять персонажей». В июне 2004 года в Эрмитажев здании Главного штаба открылась выставка Ильи Кабакова и его жены Эмилии (они женаты с 1992 года) «Случай в музее и другие инсталляции», которая «знаменовала их возвращение на родину». Тогда же художники подарили музею две инсталляции, которые, по словам Михаила Пиотровского, положили начало эрмитажному собранию новейшего искусства. В декабре все того же 2004 года московская галерея «Стелла-Арт» показала девять инсталляций Кабакова, сделанных в 1994-2004 годах.

Когда в 2006 году в нью-йоркский музей Гуггенхайма отправилась программная выставка «Russia!», в нее была включена инсталляция Кабакова «Человек, который улетел в космос». Присутствие этой работы в одном пространстве с иконами Андрея Рублева и Дионисия, картинами Брюллова, Репина и Малевича окончательно закрепило за Кабаковым статус одного из самых важных советских и российских художников послевоенного поколения.

Грандиозной персональной выставкой "Альтернативная история искусств" открылся в 2008 году «Гараж». Ее можно считать апофеозом кабаковского трикстерства. Все огромное пространство Бахметьевского гаража было отдано под тщательно сделанную ретроспективу трех выдуманных художников — Шарля Розенталя, Игоря Спивака и Ильи Кабакова, — от имени которых настоящий Кабаков наделал неимоверное количество огромных холстов, написал им подробные биографии и даже сочинил про них занудные искусствоведческие статьи. Со своей манией тотальной всеохватности в этом проекте Кабаков попытался объять всю логику развития советского искусства разом.

Летом 2007 года на лондонских торгах дома Phillips de Pury & Company картина Кабакова «Номер люкс» была куплена за 2 миллиона фунтов стерлингов (около 4 миллионов долларов). Так он стал самым дорогим русским художником второй половины ХХ века.

В феврале 2008 года работа Кабакова «Жук» (1982) ушла с молотка на аукционе Phillips de Pury & Company за 2,93 миллиона фунтов стерлингов (5,84 миллиона долларов). В апреле того же года альбом «Полетевший Комаров» был продан на нью-йоркских торгах Sotheby's за 445 тысяч долларов. Осенью 2008 года в Москве была показана самая большая ретроспектива Ильи и Эмилии Кабаковых. Экспозиция демонстрировалась сразу на на трех площадках: ГМИИ имени Пушкина, центр современного искусства «Винзавод» и центр современного искусства «Гараж».

Долгое время работал иллюстратором детских книг и журналов. Ввёл в художественный обиход понятие «тотальная инсталляция».

Жил и работал в Нью-Йорке (на Лонг-Айленде) с 1988 года. С 1989 года работал в соавторстве со своей женой Эмилией Кабаковой (урожд. Леках, род. 1945, Днепропетровск).

Источник.