«Длительное наблюдение за пространством»: Алена Троицкая — о своей оптике и проекте в Доме Наркомфина

Художница Алена Троицкая рассказала, как в сайт-специфическом проекте для Дома Наркомфина «Прогресс. Нептун. Остров» объединились её детские воспоминания и конструктивистский подход к работе с пространством. Троицкая также объяснила, почему в качестве материала выбрала парафин, и поделилась впечатлениями от работы с российскими арт-институциями.

Текст: Надежда Гюнт

 
Алена Троицкая. Фото: Глеб Леонов

Сейчас в Доме Наркомфина экспонируется ваш проект «Прогресс. Нептун. Остров». Расскажите о нем, пожалуйста, подробнее. 

«Прогресс. Нептун. Остров» — это сайт-специфический проект, созданный непосредственно для Дома Наркомфина по приглашению куратора Марии Калининой.

Идея возникла прошлой зимой, когда я, будучи резидентом Дома, жила в одной из его конструктивистских ячеек. Это вернуло меня к детским воспоминаниям о доме, в котором я выросла. Дом, расположенный на берегу Обского моря, построил еще мой дедушка. Здание очень сильно отличалось от типичной сельской застройки — по сути, это была двухуровневая застекленная ячейка с плоской крышей, аскетичная и компактная. 

Не скажу, что жить в окружении стеклянных стен было комфортно: постоянно преследовало чувство незащищенности, словно ты находился внутри светящегося маяка. Так как семья наша была достаточно большая — помимо бабушки и дедушки, которые выстроили этот дом, мои родители, брат и сестра, — как будто сам этот дом выталкивал нас вовне своей теснотой. А вовне дома был остров — тот самый, к которому отсылает название моего проекта. «Прогресс» — это название лодки, которая возила нас с острова на материк, а «Нептун» — это название лодочного мотора. В какой-то момент меня поразило парадоксальное сочетание советского прогрессизма с чем-то мифологическим, как бог моря Нептун. Мотор, названный в честь древнего бога, который рассекает воды искусственного моря, возникшего после строительства ГЭС на Оби, — всё это очень утопично. 

Сама инсталляция — это уменьшенная копия острова: большое металлическое основание повторяет его форму, а стволы символизируют росший на нём сосновый лес. На стволах я воссоздала метки, которые были на деревьях и в Доме Наркомфина: следы от качелей, слепки с тех элементов, к которым обычно прикасается рука — дверная ручка, кран, замочная скважина. Мне больше нравится создавать ощущение присутствия человека, чем показывать его напрямую.

«Прогресс. Нептун. Остров». Фотограф: Дарья Ревина © Музей современного искусства «Гараж»

Почему вы решили использовать парафин в качестве материала? 

Начну с того, что материал для меня никогда не был нейтральной оболочкой: это всегда то, что несет самостоятельный смысл. В парафине мне нравится его двойственность, потому что из него можно создать достаточно крупные и прочные объекты, но в нем все равно заложена интенция к изменению, текучести. Название всего проекта, который включает и мою инсталляцию, — «Тающий дневник», что само по себе наводит на ассоциации с такими материалами, как воск или парафин. Кроме того, парафин способен меняться под воздействием среды или человека — поэтому мы разрешили посетителям оставлять метки на стволах.

Для конструктивистов очень важно было сочетание архитектуры и природы, и мой проект в том числе про это. Если дом моего детства был связан с островом, то Дом Наркомфина находится среди парка, который составляет с ним единый ансамбль. В итоге все сплелось — два пространства, два опыта, природа и архитектура.

Насколько сложно работать с парафином?

Это очень вариативный, регулируемый материал, которому я могу придать большую или меньшую жесткость, соединяя его с различными добавками, к примеру, с кирпичной пылью. 

Каждый состав тестировался на предмет того, как материал ведет себя в различных условиях — на открытом солнце, в теплом помещении и т.д. В итоге удалось найти нужную пропорцию компонентов. Помимо парафина, туда входит полиэтиленовый воск, который меньше подвержен тепловому воздействию и достаточно жестко держит форму. Кроме того, мы разработали саму систему каркасов — внутри каждого ствола есть сложная сварная конструкция. По сути, мы действовали в рамках конструктивистской логики: брали каркас, а затем обшивали его «мясом». 

«Прогресс. Нептун. Остров». Фотограф: Дарья Ревина © Музей современного искусства «Гараж»

Проект во многом отсылает к вашему архитектурному бэкграунду. Как архитектурное образование влияет на вашу практику сегодня? 

Думаю, что архитектурное образование влияет на то, как я воспринимаю любое пространство: не как набор отдельных объектов, а скорее как взаимосвязанную систему, в которой большую роль играет человеческий опыт. И, конечно, мне легко работать с разными материалами, пропорциями и выстраивать трехмерную композицию. 

Кроме того, я понимаю, насколько важно длительное наблюдение за пространством. Это отражено в моих проектах, для которых отправной точкой часто становится опыт нахождения в том или ином пространстве.

В сентябре в Москве проходила ещё одна ваша выставка — «Поворот реки» в Открытых студиях Винзавода. Проект отсылает к творчеству дореволюционной художницы Марии Якунчиковой. Почему ее фигура вызвала у вас интерес?

Это тоже сайт-специфик проект, привязанный к конкретному дому. Дело в том, что я живу рядом с её бывшим домом, в здании доходного дома, принадлежавшего отцу художницы — купцу Якунчикову. В какой-то момент меня заинтересовала эта семья, а особенно Мария, которая смотрела на мир из тех же окон, из которых смотрю я. У Якунчиковой в живописи был очень интересный подход к форматированию пространства: она делала либо очень приближенный макро-взгляд на какой-то элемент, либо, напротив, панорамный взгляд с высоты. Например, если она писала Версаль, то могла изобразить только один фрагмент какого-то вазона. Но в то же время у нее много работ, где изображены панорамные виды: к ним относятся пейзажи из окна дома на Средней Кисловке, либо усадьбы Введенское, под Звенигородом.

 
Работа Алены Троицкой на выставке «Поворот реки». Фото из личного архива художницы.

Мой проект исследует разные типы оптики — способы смотреть. Так, мы можем видеть только маленький кусочек объекта, но это может дать нам полное ощущение присутствия. А можем обозреть большую территорию с высоты полета дрона, но при этом не испытаем чувства присутствия, не увидим важных деталей. Кроме того, непосредственный взгляд часто затуманен нашим собственным опытом, он всегда субъективен. Все это разные аспекты, разные слои восприятия, которые пересекаются и накладываются друг на друга. 

Вы успешно поступили во все ключевые институции современного искусства России. Могли бы дать несколько советов начинающим художникам, как правильно выстраивать взаимодействие с институциями?

Прежде всего, я думаю, что попадание в институции не может быть самоцелью. Правильнее задаться вопросом не как пройти отбор, а что это будет значить для вас как художника и для вашей практики. 

Институции полезны тем, что дают художнику обратную связь, но у этой медали две стороны. Очень важно прислушиваться к словам кураторов, но нужно суметь сохранить и свою собственную линию, потому что велик соблазн начать подстраиваться под ожидания и требования каждой институтции и каждого эксперта. Важно, что институции еще позволяют получить комплексное представление о своей практике в контексте широкого художественного поля.

Но главное — это возможность оказаться в профессиональной среде, выстроить общение с другими художниками, кураторами, поучаствовать в дискуссиях — в общем, внести свой вклад в поле современного искусства. Для меня любые институции — это в первую очередь люди. Ни одна школа или резиденция не изменит радикально вашу траекторию, но каждая позволяет нанизывать опыт, встречи, связи — из этого в итоге и строится карьера художника. 

Проект «Тающий дневник. Летний сезон» проходит в Коммунальном блоке Дома Наркомфина до 18 октября.
Адрес: Москва, Новинский бульвар, 25. Посещение возможно только с группой. Медиации проходят по вторникам, субботам и воскресеньям. Вход по предварительной регистрации по времени. Бесплатно. 16+