Слепок из светового вакуума на VR-портретах Анны Соломко

Российская художница Анна Соломко использует виртуальную реальность как пространство для развития традиционного жанра портрета. Работая в приложении Tilt Brush, она вручную наносит сотни тысяч цифровых мазков, имитирующих масляную живопись, чтобы воссоздать объемные и анатомически точные образы людей: от героев интернет-мемов до архивных семейных портретов. Как классические каноны живописи адаптируются к виртуальной среде и куда движется жанр цифрового портрета в материале Евгения Наумова специально для АртУзла.

Текст: Евгений Наумов

 
Анна Соломко. Elon Musk Bought Twitter (Илон Маск купил Твиттер), 2022 © Предоставлено художницей

Зритель надевает пластиковый шлем, и привычный мир с его шорохами, сквозняками и гравитацией послушно растворяется в кромешной темноте. Секундная пауза, и матовая чернота взрывается безмолвным космическим вакуумом, усыпанным далекими звездами. Прямо перед тобой из этой первородной пустоты проступает мужчина средних лет в небрежно расстегнутом сером пиджаке. В его сложенных руках, в полуповороте головы и устремленном куда-то вдаль взгляде сквозит экзистенциальное одиночество. Кажется, будто это повзрослевший, уставший Маленький Принц, который после очередного дня в офисе вспоминает старинного друга Лиса и мечтательного авиатора Антуана. Вместо капризной Розы на его круглом столе светится экран телефона, не живой, но еще более требовательный похититель внимания.

 
Анна Соломко. Elon Musk Bought Twitter (Илон Маск купил Твиттер), 2022 © Предоставлено художницей

Созданный Анной Соломко VR-портрет Илона Маска не пытается мимикрировать под безупречный цифровой рендер или глянцевую CGI-модель — его цифровая плоть вылеплена из грубых, почти осязаемых экспрессивных мазков. Кажется, будто виртуальная кисть художницы физически лепила эту наполненную светом пустоту, оставляя наслоения цвета, напоминающие пастозную живопись Сезанна или фактурные скульптуры Джакометти. Трехмерный призрак, делящий с тобой одну пустоту, кажется абсолютно реальным в своем присутствии и одновременно бесконечно далеким, запертым в вечной изоляции цифрового космоса.

История западного портрета походит на многовековое колебание метафизического маятника, запущенного еще в погребальных покоях Древнего Египта. Искусство то застывало в строгом каноне, то срывалось в радикальный реализм. Идеализированные фаюмские портреты с распахнутыми в вечность глазами были высшей формой изображения души Ка. Им на смену приходили римские посмертные маски, донесшие до нашего времени каждую морщинку увядающей плоти. Но куда бы ни качнулся этот маятник — к идеализированной маске или к обнаженному натурализму, — во все эпохи портрет оставлял у зрителя смутное, почти пугающее ощущение симпатической магии. Он оставался медиумом, удерживающим тень человека, вместилищем части его жизненной силы, подобно зловещему холсту Дориана Грея.

 
Анна Соломко. Woman, Summer 1996 (Женщина, лето 1996) 2024 © Предоставлено художницей

В цифровом пространстве виртуальной реальности маятник на мгновение застывает в абсолютном синтезе. VR-портрет пугающе достоверен в своей телесности и одновременно тотально метафоричен — модель здесь может быть соткана из парящих созвездий, архитектурных шлейфов или чистой экспрессии света. Мы вновь, как и тысячи лет назад в заупокойных культах, конструируем «цифровое Ка» — автономного двойника души, запертого в бесконечной виртуальной пустоте. И когда зритель делает шаг внутрь этого трехмерного образа, деля с ним одно пространство, рождается новый вид спиритического сеанса. Это больше не созерцание искусства на расстоянии вытянутой руки, а физическое проживание чужого присутствия, той самой симпатической связи, которая преодолела физическую материю и переселилась в чистый код.

 
 Анна Соломко. Woman, Summer 1996 (Женщина, лето 1996), 2024 © Предоставлено художницей

В другом произведении Анны Соломко из серо-зеленой пустоты навстречу зрителю проступает женская фигура в лаконичной светлой одежде. Этот VR-портрет оборачивается актом интимной археологии: художница воссоздает образ собственной матери в год своего рождения, совершая прорыв сквозь плоскость архивного фотоснимка в рабочую среду приложения Tilt Brush. Выбор в пользу консервативной имитации масляного мазка здесь выглядит как манифест радикального аскетизма, отказ от встроенных спецэффектов вынуждает автора лепить рельеф лица вручную, накладывая сотни тысяч микроскопических, почти неразличимых слоев цифровой плоти. Изображение оказывается сплетено из виртуальных линий так же как древние культовые изваяния свивались из лозы. Художница домысливает и буквально дорисовывает реальность со спины, заставляя мазки кружить по объемной форме и превращая виртуальность в пространство более достоверное, чем плоский бумажный документ. Плюс такого решения очевиден: оно возвращает цифровому искусству утраченную осязаемость, превращая пиксельный призрак в живую, вибрирующую субстанцию и заставляя зрителя физически проживать чужое присутствие. 

 
Анна Соломко. Fisherman's Catch (Добыча рыбака), 2023 © Предоставлено художницей

Другой портрет разворачивает перед зрителем сюжет семейного эпоса, где воспоминание перерастает в легенду, зафиксированную в цифровой среде. В абстрактном пространстве виртуальной реальности проступает монументальная фигура дедушки художницы — заядлого рыбака, замершего в триумфальной позе человека, обуздавшего стихию. Его руки сжимают щуку, изгиб тела которой встроен в общую композицию как почетный трофей. Пластами цифрового масла художница детально прорабатывает кожу мужчины, фактуру его поношенной штормовки, влажную броню рыбы, наполненные солнечным светом плавники. В этой интерпретации грубость рельефа и резкие перепады светотени работают на создание архетипа, это обобщенный портрет Старика и его Моря, где каждая борозда на лице героя уподобляется озерным волнам или рельефу досок старинной лодки. Однако в этой тотальной монументализации кроется и свой эстетический риск. Превращая живого, земного дедушку в былинного титана, автор балансирует на грани плакатной героизации, где тихая, бытовая правда конкретного человеческого характера рискует раствориться в яростной экспрессии формы.

 
 Анна Соломко. PewDiePie agains T-Series (Пьюдипай против T-Series), 2022 © Предоставлено художницей

Прежде чем погрузиться в интимность семейных хроник, Анна Соломко оттачивала свой метод на совсем других трехмерных холстах, где эпос уступал место киберпанку, а героизация — жесткому сетевому поп-арту и абсурдистскому юмору. Созданная задолго до меланхоличных портретов родителей работа PewDiePie against T-Series (Пьюдипай против T-Series) швыряет зрителя в самый эпицентр гротескной поп-культурной фантастики: на залитый неоновыми прожекторами боксерский ринг с огромным логотипом YouTube, превращенный в гладиаторскую арену цифровой эпохи. Главный герой, блогер Феликс Чельберг (Пьюдипай), запечатлен в момент отчаянной, почти лаокооновой борьбы, поверженный на канвас зловещими багровыми щупальцами. Этот визуальный аттракцион, оборачивается иронической и одновременно жутковатой хроникой «великой подписочной войны», где вместо древних левиафанов человек сражается с безликими алгоритмами стриминга. Особенность этой ранней композиции в ее безумной кинематографичности и способности деконструировать медийный миф, разворачивая масштабную панораму с трибунами и зрителями-аватарами, что доказывает, технологическое искусство старается соответствовать запросам современной интернет-культуры. В отличие от тонкой психологической глубины последующих работ, здесь художница, возможно, слишком увлекается внешним нарративом превращая портрет в эффектный, но мимолетный цифровой мем, существующий лишь в контексте конкретного сетевого инфоповода.

 
 Анна Соломко. PewDiePie agains T-Series (Пьюдипай против T-Series), 2022 © Предоставлено художницей

Маятник искусства Анны Соломко сегодня колеблется на зыбкой границе глубокого психологического портрета и малого жанра, балансируя между интимным погружением в человеческое «Я» и точечной фиксацией поп-культурных мифов. Однако объем накопленного ею пластического языка дает все предпосылки к тому, что в ближайшее время этот маятник застынет в центре спектра, и художница выйдет на территорию монументальных, драматических многофигурных композиций. Опыт работы с масштабной мизансценой, заложенный еще в работе «Пьюдипай против T-Series», в сочетании с психологической лепкой персонажей позволяет автору развернуть в виртуальной реальности полноценные визуальные романы, наполненные скрытыми деталями и требующие от зрителя долгого, медитативного блуждания внутри цифровой сцены. Отсюда открывается прямой путь в жанр иммерсивного мета-пространства, тотальной виртуальной инсталляции, где портрет окончательно срастается с ландшафтом, а окружение персонажа становится самостоятельным выразительным средством.